Татьяна Владимировна, учитель физики

Татьяна Владимировна, учитель физики: “Приходя в религиозные заведения со своими родителями, мальчики видят мужчин, которые ходят в платьях, поют песни, становятся друг перед другом на колени, и целуют друг другу руки.

Мальчики не видят женщин в этом театрализованном представлении, и думают, что мужчинам хорошо и без женщин. Мальчики приходя домой, надевают платья, целуют руки своим сверстникам, и черт знает, что еще делают.

Работники церковных учреждений должны показывать детям положительные примеры, они должны сажать деревья, убирать околоцерковную территорию, помогать малоимущим и бездомным, что-бы дети видели, что мужчины не бездельничают, а занимаются богоугодными делами.

Если бы я на уроках со своей однополой коллегой, учителем языка и литературы, поили бы детей вином, пели песни, кланялись, бездельничали, прикрепляли на швабры портреты Толстого и Ньютона, и ходили бы с ними вокруг школы, то нас бы выгнали с работы, и даже, отправили бы в дурдом.”

Притча о мужчинах

– Все мужчины одинаковые! Бабушка, ему стоит только сказать мне первый раз “привет”, а я уже знаю, как он будет вести себя дальше, какие анекдоты рассказывать, как улыбаться, как прикасаться, как ссориться и уходить.

 – Ты не права, внученька. Все мужчины разные. Просто нам нравятся похожие мужчины. Тебе нравятся скромные, “домашние”? Тогда почему ты сетуешь, что опять попался зануда, который никуда не хочет выходить из дома? Если ты выбираешь мужчину “душа компании”, то не удивляйся, что придётся делить его с друзьями, а зачастую и параллельными подругами. Если любишь романтиков, то будь готова не только к свечам, стихам и шампанскому, но и к периодическим депрессиям и исчезновениям, которые он будет объяснять “творческими кризисами”. Выбираешь мужчину, за которым сможешь быть “как за каменной стеной” – не удивляйся, что не сможешь найти в этих стенах двери на волю. Женщины выбирают похожих мужчин, а потом удивляются, что они все одинаковые.

Poveste de dragoste

Pentru că este o realitate de dragoste, dar un lucru e sigur începe ca o “poveste”, o poveste plină de romantism, de vorbe dulci şi promisiuni frumoase. Și de cele mai multe ori, realitatea o văd toţi cei din jurul lor, iar povestea, doar ei doi.

Șt chiar dacă sună a text de adolescentă îndragostită prinsă în marele “vîrtej al vieții”, este adevarat ce se scrie în cărți că există suflete pereche, că se nasc oameni sortiţi unul pentru celălalt. 

Și chiar dacă istoria lor începe ca multe altele, totuşi, e unică, în felul ei, e specială pentru cei doi, pentru cei a căror drum în viaţă se mişcă în aceeaşi direcţie.

Firul acestei istorii iși are începutul într-o iarna friguroasă, pe holurile facultăţii la care îşi făceau ambii studiile. Şi chiar dacă pentru început nu au dat nicio atenţie acelor priviri, totuşi, timpul le pune pe toate la locurile sale. Cîteva săptămîni mai tîrziu şi-au vorbit pentru prima oară, iar povestea începură la un banchet comun cu prietenii. Din acel moment au început să-și creeze propria lor lume, kilometri parcurși pe jos oboseala cărora era nesimțită pentru că erau parcurși împreună. Dimineţile în care somnul ei era întrerupt de mirosul celor mai gingaşe flori, dansurile romantice care apăreau din senin şi surprizele reciproce nu făceau altceva decît doar să fortifice şi mai mult sentimentele. Continue reading

“Введение в психологию”, Зигмунд Фрейд

Воин кричит: “Полководец лишился головы!”, и сразу все ассирийцы обращаются в бегство. Потеря, в каком-то смысле, полководца, психоз по случаю потери порождают панику, причем опасность остается та же; если порывается связь с вождем, то, как правило, порываются и взаимные связи между массовыми индивидами.

***

Согласно знаменитому сравнению Шопенгауэра о мерзнущих дикобразах, ни один человек не переносит слишком интимного приближения другого человека. Согласно свидетельству психоанализа, почти каждая продолжительная интимная эмоциональная связь между двумя людьми – как то – брачные отношения, дружба, отношения между родителями и детьми, содержит осадок отвергающих враждебных чувств, которые не доходят до сознания лишь вследствие вытеснения.

Это более неприкрыто в случаях, где компаньон не в ладах с другими компаньонами, где каждый подчиненный ворчит на своего начальника. То же самое происходит, когда люди объединяются в большие единицы. Каждый раз, когда две семьи роднятся через брак, каждая из них, за счет другой, считает себя лучшей или более аристократической. Каждый из двух соседних городов становится недоброжелательным соперником другого, каждый кантончик смотрит с пренебрежением, свысока на другой. Родственные, близкие между собой народные ветви отталкиваются друг от друга – южный немец не выносит северянина, англичанин клевещет на шотландца, испанец презирает португальца.

То, что при больших различиях возникает трудно преодолимая антипатия – галла к германцу, арийца к семиту, белого к цветному, – нас перестало удивлять.

***

Отдельный индивид чувствует себя незавершенным, если он один. Уже страх маленького ребенка есть проявление стадного инстинкта. Противоречие стаду равносильно отделению от него, и поэтому противоречия боязливо избегают. Но стадо отвергает все новое, непривычное. Стадный инстинкт – по Троттеру – нечто первичное, неразложимое.